1001 История Маши Зелезниковой


MASHA_18Мы познакомились с Машей на страницах романа Арнольда Зейбла «Кафе Шахерезада». Затем я видела ее на сцене театра, в исполнении актрисы Марты Касмарек. Но лишь при личной встрече, я поняла, что биография Маши гораздо удивительнее любого сюжета.

Маша – побывавшая в ГУЛАГе беженка, хозяйка знаменитого в Мельбурне кафе «Шахерезада» и волонтер с многолетним стажем, чьи заслуги отмечены Медалью Ордена Австралии — престижной государственной наградой, утвержденной королевой Елизаветой II.

На заре Второй Мировой, она бежала из Польши в СССР. Под покровом январской ночи, вместе с родителями, одиннадцатилетняя Маша прошла путь в семь километров по заледеневшей реке. Но оказавшись на советской стороне, семья попала в ГУЛАГ — по обвинению в «шпионаже».

Затем предстояла эвакуация в Казахстан, учеба на медицинском факультете, эмиграция во Францию, замужество, переезд в Австралию без копейки, открытие знаменитого кафе «Шахерезада», где собирались европейские эмигранты, жертвы Холокоста и местная интеллигенция, а также годы безвозмездного труда в общественных организациях.

Каковы ваши детские воспоминания?

Я родилась в польском городе Катовице, а выросла в Сосновеце; это большой индустриальный город на границе с Германией. Детство было легким. Я училась в государственной школе, а после занятий, бабушка, тайком от папы, отводила меня в религиозную школу «Бейс Яаков», где я изучала иврит и молитвы.

Папа был далек от религии, но всегда стремился помогать нуждающимся. Он работал директором обувной фабрики, а мама воспитывала троих детей и помогала папе на фабрике. Дома говорили на идише, и в одиннадцать лет я стала папиным переводчиком на работе, чем очень гордилась.

Опишите вашу жизнь во время войны.

Как известно, 3 сентября 1939 года немцы захватили Польшу. Уже на следующее утро они вошли в Сосновец. С тех пор, евреи не имели права пользоваться общественным транспортом. Я рисковала быть пойманной и могла проехать до пятнадцати километров в один конец, чтобы помочь отцу собирать деньги с клиентов. Мне не было и двенадцати.

Родители понимали, что оставаться дома нельзя и решили перебраться на советскую часть Польши. Мы с мамой, младшим братом и сестрой, добирались на поезде, а папа прошел 700 км пешком…

В ночь на 1 января 1940-го, с огромными рюкзаками за спиной, мы преодолели путь длиной в семь километров по заледеневшей реке Буг. Повсюду был снег, страшно морозило, но еще более страшно было бы оказаться схваченными немцами, поляками или русскими за нелегальный переход границы. Но на наше счастье, этого не произошло.

Помню, как первые шесть недель мы провели в городке Семятичи. Люди улыбались и пели «Катюшу», и мне казалось, что ужасы войны позади, и мы обязательно выживем.

Увы, все только начиналось и спустя шесть недель, посреди ночи, в нашу дверь постучались солдаты. Ничего не объясняя, они посадили нас в вагон для перевозки скота и депортировали в неизвестном направлении.

Мы долго ехали, не меньше восьми недель. За окном менялся пейзаж, стучали колеса поезда, я смотрела в окно и гадала, где же мы окажемся. На остановках я выпрыгивала на перрон и обменивала наши скудные «сокровища» на еду, когда свитерок, когда мамино колечко…

Наконец, мы прибыли в пункт назначения – это был советский рабочий лагерь принудительного заключения в Сибири или попросту ГУЛАГ.

Само слово «ГУЛАГ» ассоциируется со смертью, болезнями, голодом и нечеловеческими страданиями…

MASHA_11Безусловно, два года, проведенных в ГУЛАГе навсегда останутся в моей памяти. Нас поселили в бараках, мы не имели ни постельного белья, ни зимней одежды. Был страшный голод; заключенные выкапывали из-под снега посаженную местными жителями картошку.

Дневный паек хлеба выделялся, учитывая количество рабочих рук в каждой семье. Моя мама болела и не могла работать, поэтому в двенадцать лет мне пришлось ее заменить. Потом, правда, мне удалось упросить начальника разрешить мне посещать школу, находившуюся в семи километрах от лагеря.

Что же было дальше?

В 1941-м, нам удалось подтвердить факт наличия польского гражданства и нас отпустили. Правда, куда мы могли идти? Возвращаться домой было бы безумием… Поэтому мы дождались поезда и вместе с тысячами других беженцев со всей страны, отправились в Казахстан, в эвакуацию.

Не могу сказать, что и там было легко. Мы жили в селе Мерке, в мазанке, где помимо нашей семьи, было еще десять человек. Спали на земляном полу, но наше счастье, климат был мягким. Мне повезло больше всех – я спала у печки.

В Мерке я окончила школу. Преподаватели у нас были замечательные. Помню, как наш молодой учитель литературы, потерявший на войне руку, наизусть читал Байрона и Лермонтова. Я до сих пор не забыла эти строки…

Где вы оказались после окончания войны?

В июне 1945-го, мы были одними из первых евреев, вернувшихся в Польшу. По дороге домой мы не могли себе представить, насколько сильны потери, ведь в военные годы многое замалчивалось.

Помню, как во Львове, я вышла с мамой на перрон, чтобы купить еды. Продавщица очень удивилась нам и презрительно бросила: «Убивали-убивали вас, а вы взяли и выжили!»

Мы приехали в Катовице, надеясь встретиться с родственниками папы и мамы, но вскоре узнали, что никого не осталось в живых. У мамы случился нервный срыв…

Город, в котором проживала огромная еврейская община, был пуст.

Затем начали прибывать эшелоны из концентрационных лагерей. Папа распределял посылки с благотворительной помощью из американской благотворительной организации «Joint», раздавал еду и одежду, помогал с жильем…

А как вы познакомились с мужем?

MASHA_14После школы я очень хотела продолжать учебу, но в Катовице не было университета, и в семнадцать лет я поступила на медицинский факультет в Лодзи.

Мой будущий муж Аврам также учился в этом университете на педагогическом отделении. Ему было девятнадцать и он остался без единого родственника. В годы войны Аврам был партизаном, а после войны занимался поисками еврейских сирот в Польше и помогал им репатриироваться в Израиль.

Почему вы решили уехать из Польши?

Несмотря на то что война осталась в прошлом, Польша была неспокойной, и как это часто бывает, на фоне нестабильной обстановки в стране, рос антисемитизм. Каким-то образом, мой брат и Аврам сумели уехать в Париж.

Перед отъездом, мы договорились с Аврамом, что в Париже встретимся в «Шахерезаде» — в любимом кафе эмигрантов из Европы, о котором писал еще Ремарк, чьими книгами мы оба зачитывались…

Но в это время неожиданно арестовали моего отца… Я испугалась и не хотела уезжать, но папа был уверен, что единственный шанс на его спасение – это наш отъезд, благодаря которому его, возможно, отпустят для воссоединения семья. Удивительно, но он оказался прав.

В 1950-м, мы поженились. Спустя год родился наш сын Джон. Но увы почти сразу после этого умерла моя мама в возрасте сорока семи лет… И тогда мы решили переехать в Австралию и начать новую жизнь.

Какими были первые годы в Мельбурне?

Эмиграция не бывает легкой, и наш переезд не был исключением. И хотя мы говорили на многих языках, включая идиш, польский, русский, французский, немецкий и иврит, но английского мы не знали. Мы также не имели ни местных дипломов, ни опыта. Пришлось браться за любую работу чтобы выжить.

Аврам водил грузовик, работал в химчистке, на трикотажной фабрике, преподавал идиш… Я научилась шить и работала из дома. Потом наш сын Джон заболел полиомиелитом и оказался в госпитале на два года… А я ждала рождения дочки.

Как и когда ваша ситуация изменилась в лучшую сторону?

MASHA_20В середине пятидесятых мы заняли деньги у наших друзей и в австралийской еврейской организации Jewish Welfare, благодаря чему мы смогли купить магазинчик на Экланд Стрит в Сан Килде и самую первую в Мельбурне эспрессо-машину.

Со временем мы сделали ремонт и открыли кафе «Шахерезада», в честь парижского кафе, где после войны мы встретились с мужем. Кафе было открыто до глубокой ночи и по воскресеньям, что было не так распространено в австралийских заведениях тех лет.

«Шахерезада» полюбилась еврейской интеллигенции, писателям, художникам и политикам. Среди них была Ивонн Фейн, Альберт Такер, Джон Хоули и Боб Хоук. О кафе неоднократно писали в газетах.

Маша, вы и ваш муж известны своими многолетними трудами в общественных организациях на волонтерской основе. Эта деятельность тоже связана с «Шахерезадой»?

Именно. Почти с самого открытия, мы стали организовывать в кафе собрания различных общественных групп и благотворительных организаций, в числе которых были Jewish Welfare и B’nai Brith.

Аврам был председателем комитета финансовой помощи малоимущим организации Jewish Welfare, а затем занял пост президента.

Моя история немного иная… В 1978-м, мне позвонил социальный работник из Jewish Welfare и попросил навестить пожилую русскоязычную эмигрантку, находящуюся в Альфред Госпитале. Эта женщина недавно перебралась в Австралию из СССР и совсем не знала английского языка. Я съездила к ней и узнала, что «пожилой» женщине всего сорок два года! Также я выяснила, что она пыталась покончить с собой, т. к. была страшно несчастна в Австралии и никак не могла вписаться в условия новой реальности. Она чувствовала себя очень одинокой и потеряла смысл жизни.

tuesday clubКогда я познакомилась с ней поближе, мне стало не по себе. В те годы в Мельбурне мероприятия для русскоязычных эмигрантов были редкостью. Я связалась с представителями Jewish Welfare и предложила проводить ежемесячную программу для русскоязычных евреев. Затем я собрала группу волонтеров и вместе. Вместе мы приготовили сэндвичи и пироги и приносили их в центр Кадима в Элстернвике.

Поначалу, мы думали, что к нам придут человек двадцать от силы. Каково же было наше удивление, когда в зал зашли сто человек! Женщина, которую я навещала в госпитале, тоже пришла в качестве волонтера.

Нужда в подобной программе была огромной и я поняла, что мы способны на гораздо большее. Я начала навещать «свежих» эмигрантов, организовывала для них мероприятия и экскурсии по городу… Мы назвали нашу программу «Tuesday Club» или «Клуб по Вторникам». Да… С тех пор прошло тридцать шесть лет.

Я слышала, что этот клуб до сих пор существует. А кто им занимается сегодня?

Ну, конечно, я. Как раз сейчас планирую следующую встречу, приглашаю гостей программы, ищу музыкантов, согласовываю меню…

Было непросто продолжать, когда мой муж умер в 2013-м, но сын уговорил меня «не уходить на пенсию». И хотя подготовка забирает немало времени, но каждый раз, когда я вижу улыбки в зале, я сама подзаряжаюсь энергетикой этих людей, вот уже столько лет приходящих к нам.

А что еще вдохновляет вас и дает силы?

Наверное, желание помочь людям. Именно поэтому общественные организации как Jewish Welfare и Jewish Care всегда занимали важное место в моей жизни.

Также я верю в важность образования. Я начала программу под названием The B’nai Brith Raoul Wallenberg Unit Program, благодаря которой учителя штата Виктория получают возможность полететь в Израиль для изучения истории и значения Холокоста в центре Яд Вашем в Иерусалиме.

Но между нами, я в первую очередь бабушка… И очень люблю баловать внуков, ходить с ними в театры и проводить вместе время. Для меня это нахес.

MASHA_26

Advertisements
Categories: Интервью, Ценности, Чувства | Tags: , , , , , , , , , | Leave a comment

Post navigation

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

Create a free website or blog at WordPress.com.

%d bloggers like this: