“Не вами положено, не вам и смотреть!”


363088

В 39-м году, моя прабабушка, Екатерина Ефимовна, жила в кирпичном доме на Пресненском Валу.

Среди соседей было немало представителей московской элиты – экономисты, военные, журналисты…

Каждую ночь, у подъезда останавливался черный «Воронок». Пропадали мужья, вслед за ними — жены… Малышей без предупреждения отдавали в детдом, а детей чуть старше двенадцати отправляли за решетку как детей врагов народа.

В ту ночь, моя прабабушка услышала громкий стук в дверь. На пороге стояла растрепанная соседка из квартиры напротив – Мирра Львовна. В ее руках дребезжал самовар. В заплаканных карих глазах был ужас.

– Екатерина Ефимовна, голубушка, помогите! Только что арестовали моего Давида! За мной приедут в любую секунду… Боже, что же будет с нашими девочками! Сохраните, сохраните самовар… Здесь все, что удалось спасти!

Прабабушка поставила на пол тяжелый самовар и наскоро обняла Мирру. Через секунду, женщина, всхлипывая, убежала.

Закрыв дверь, прабабушка отнесла самовар в спальню и убрала под кровать от лишних глаз.

Наутро, Мирра Львовна и ее две дочери исчезли.

Время шло… За самоваром никто не приходил. Мой прадед, бабушка и тетя разузнали о самоваре и неоднократно просили показать, что же там лежит, на что получали неизменный ответ:

– Не вами положено, не вам и смотреть!

Началась война, бомбежки… Побросав вчерашние ценности, люди бежали врассыпную. Этим пользовались бандиты и грабили столичные квартиры.

Перед отъездом в эвакуацию, моя прабабушка очень переживала, что не сможет захватить с собой оставленный самовар. И тогда она зашила его в двойную наволочку и спрятала в кладовке.

Попав под тяжелейшие обстрелы, семья вскоре решила вернуться в Москву. В городе был голод, люди замерзали от холода… За счастье ели сырую муку.

Но самовар оставался нетронутым.

… Уже после войны, в середине пятидесятых, когда из застенок начали отпускать репрессированных, в дверь позвонили.

На пороге стояла совершенно седая, изможденная, беззубая женщина в лохмотьях и с узелком в руках. Ее лицо было изъедено шрамами, глаза впали… И все же она кого-то напоминала…

– Мирра? – ужаснувшись догадке, спросила прабабушка.

Женщина вздрогнула и разрыдалась.

– Нет, тетя Кать… я Берта, дочь Мирры. Помните, как мы с Лизой играли с вашей Ниной во дворе… А мамы с папой больше нет. Никого нет… Одна я зачем-то осталась.

Прабабушка бросилась к ней. Все еще не оправившись от шока, она отвела Берту на кухню, накормила и помогла вымыться, а Берта никак не могла успокоиться.

– Мама даже не успела нас разбудить… Нас выбросили как щенков. Там на зоне, меня и Лизу проигрывали в карты, насиловали, били и снова насиловали… Она не выдержала и умерла. Я тоже умерла, только почему-то не полностью.

Прабабушка гладила Берту по голове и приговаривала:

– Бедная ты моя девочка, и ведь квартиру вашу забрали… Там давным-давно живут чужие люди… – вдруг прабабушка вскрикнула, – Постой! Берточка! Так значит, мама не успела тебе ничего рассказать?!

– О чем? – удивилась Берта.
– О самоваре… Подожди-ка тут.

Минутой позже, моя прабабушка поставила самовар на стол и с треском разорвала наволочку.

Внутри лежали дореволюционные ценности, золотые украшения и чудом уцелевшая фотокарточка, с которой на Берту смотрели младшая сестра и молодые папа и мама.

Они тепло улыбались дочке, но Берта упала в обморок.

Advertisements
Categories: Семья, Ценности, Чувства, рассказы | Leave a comment

Post navigation

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

Create a free website or blog at WordPress.com.

%d bloggers like this: